Международный олимпийский комитет оказался в центре скандала из‑за продажи одежды с символикой Олимпиады 1936 года, которая проходила в Берлине в период нацистского режима. После критики со стороны немецких СМИ в адрес онлайн‑магазина, связанного с зимними Играми 2026 года в Италии, МОК вынужден был публично объяснить, зачем вообще в ассортименте появилась такая продукция.
Официальный представитель комитета Марк Адамс заявил, что выпуск футболок с эмблемой тех Игр связан не с попыткой романтизировать тоталитарное прошлое, а с сугубо юридическими задачами. По его словам, речь идет о необходимости поддерживать в силе права на товарные знаки, связанные с Олимпиадой 1936 года.
Адамс подчеркнул, что в ситуации есть два ключевых измерения — историческое и техническо‑правовое. С одной стороны, он напомнил, что Олимпийские игры 1936 года, несмотря на политический контекст, являются частью мировой спортивной истории, которую невозможно просто вычеркнуть или проигнорировать.
«Историю нельзя переписать. Игры 1936 года состоялись, — отметил представитель МОК. — Там выступали выдающиеся спортсмены, многие из них показали настоящий олимпийский дух. Наряду с мрачным политическим фоном существовали и спортивные достижения, которые также важно помнить».
С другой стороны, Адамс сделал акцент на юридической стороне вопроса. По его словам, сохранение действительности зарегистрированных товарных знаков напрямую зависит от того, используются ли они на практике. Если бренды не задействованы в обороте, права на них могут быть утрачены или оспорены.
Он пояснил, что речь идет о стандартной правовой процедуре: чтобы торговая марка оставалась в собственности МОК, необходимо время от времени применять ее в коммерческой деятельности. В противном случае, как предупредил Адамс, эти обозначения могут перейти к третьим лицам и использоваться уже в целях, чуждых ценностям олимпийского движения.
По словам представителя МОК, объем подобной продукции крайне ограничен: речь идет о небольшом количестве предметов, созданных именно для того, чтобы не дать «олимпийским» символам оказаться в руках людей или структур, которые могут интерпретировать их в опасном, радикальном или пропагандистском ключе. «Главная задача — не допустить злоупотреблений и неправильного использования этих марок», — подчеркнул он.
После того как информация о футболке с символикой Олимпиады 1936 года попала в СМИ, было отмечено, что товар исчез из открытой продажи и стал недоступен для покупки. Это вызвало еще больше вопросов: была ли это плановая юридическая мера или же реакция на возмущение общественности и политические риски. Официально в МОК сделали акцент именно на правовом аспекте, избегая оценок в духе «ошибки» или «извинений».
Контекст, в котором возник скандал, делает ситуацию особенно чувствительной. Берлинская Олимпиада 1936 года прошла в разгар нацистского режима, установившегося в Германии в 1933 году. Тогдашние власти активно использовали Игры как инструмент пропаганды, стараясь продемонстрировать миру «мощь» и «успехи» национал‑социалистической системы.
После окончания Второй мировой войны руководство нацистской Германии оказалось на скамье подсудимых на Нюрнбергском процессе. Ряд ключевых фигур режима был признан виновным в военных преступлениях и преступлениях против человечности, многие получили смертные приговоры. На этом историческом фоне любая коммерциализация символики эпохи Третьего рейха вызывает острую этическую дискуссию.
Отдельный вопрос — где проходит грань между сохранением исторического наследия и недопустимой нормализацией тоталитарной символики. МОК настаивает, что речь идет не о популяризации образов нацистской Германии, а о защите олимпийской идентичности, которая существовала и тогда, даже будучи использованной в пропагандистских целях. В комитете подчеркивают: их задача — не прославлять режим, а удерживать под контролем использование олимпийских знаков, чтобы они не превратились в инструмент экстремистских сил.
Юристы, работающие со спортивным правом и интеллектуальной собственностью, нередко указывают на схожие дилеммы. Товарные знаки, возникшие в спорных или трагических исторических обстоятельствах, остаются частью правового поля спустя десятилетия. Владелец бренда обязан решать, как с ними обращаться: отказаться и дать им «уплыть» в свободное или чужое пользование, либо контролировать, ограничивая любые попытки манипуляции ими.
МОК, судя по высказываниям Адамса, выбрал вторую стратегию — сохранять права и минимизировать риски. При этом комитет явно понимает репутационную уязвимость подобных шагов: общество может воспринимать выпуск даже единичных экземпляров продукции с символикой Олимпиады 1936 года как морально сомнительный шаг, независимо от формального юридического объяснения.
Дополнительное напряжение добавляет общая чувствительность темы нацизма в современной Европе. В ряде стран действует крайне жесткое законодательство, ограничивающее использование нацистской символики, а любое напоминание о ее визуальных кодах воспринимается как потенциальная попытка реабилитации или банализации преступлений прошлого. На этом фоне любые действия крупных международных организаций рассматриваются через призму исторической памяти и ответственности.
Скандал вокруг футболок также поднимает более широкий вопрос: как глобальные спортивные институты должны обращаться с проблемными страницами своей истории. Несколько десятилетий назад международные структуры предпочитали делать вид, что спорных эпизодов просто не было, — избегали дискуссий, не поднимали тему колониализма, расизма или политической манипуляции спортом. Сейчас подход меняется: все чаще звучат призывы к открытому разговору о прошлом, признанию ошибок и переосмыслению наследия.
Один из возможных путей, о котором говорят эксперты, — сопровождать любой коммерческий или выставочный показ спорной символики подробным историческим контекстом. В случае с олимпийскими артефактами это могло бы означать, что наряду с товаром или экспонатом всегда присутствует объяснение: в каких условиях проходили Игры, как режим использовал спорт в пропагандистских целях и почему сегодня важно об этом помнить, осуждая идеологию тех лет.
Еще один подход — расширение образовательных программ, связанных с олимпийским движением. Вместо простого запрета и умолчания организации могут рассказывать о героях тех Игр, которые бросали вызов расизму и диктатуре, показывая, что даже в мрачные исторические периоды находилось место проявлениям подлинного спортивного и человеческого достоинства. Такой фокус позволяет отличать память о спортсменах и их достижениях от попыток оправдать политические режимы.
Случай с футболкой Олимпиады 1936 года стал наглядной иллюстрацией того, как пересекаются три сферы — право, этика и память о прошлом. Формально МОК действовал в логике защиты интеллектуальной собственности, но общественное восприятие оказалось гораздо сложнее юридических аргументов. Именно поэтому в будущем подобные решения, вероятно, будут приниматься с учетом не только правовых рисков, но и морального, исторического и репутационного измерения.
Для самого олимпийского движения эта история — напоминание о том, что нейтралитет спорта в политическом смысле не освобождает его от ответственности в моральном. Чем дальше уходит в прошлое середина XX века, тем важнее становится то, как крупнейшие международные организации обращаются с этим прошлым: пытаются ли скрыть неудобные страницы или готовы к открытому и ответственному разговору о них.